Счастье — это теплый звездолет - Джеймс Типтри-младший

Это было еще до того, как я начал работать на этой линии. Три-четыре года назад. У меня был небольшой грузовик. Мы взяли на борт партию резонита, а я знал, что на Шодаре за резонит дадут лучшую цену. Собственно, это все, что я знал. Никто не знал больше. Напрасно я выпустил Митча с корабля. Он был неплохой парень… да и сейчас неплохой — только вспыльчивый. Прямиком из старой космооперы. Верзила с курчавой рыжей бородой и широкой улыбкой, скорый на расправу. Импульсивный… до сих пор, наверное.

В общем, мы спешили, и он выгружал товар. Между делом он передразнивал шодарцев, которые стояли вокруг. Вы в курсе, что они издают ультразвук? Когда они рядом, становится не по себе и тошнит. Митч передразнивал одного мелкого, и тот принялся его щупать.

Митч с минуту потерпел, а потом схватил его за грудки и тряхнул. Шодарец брякнулся на землю, а местные набросились на Митча. Его уволокли, а мы и сделать ничего не могли, нас выворачивало наизнанку от ультразвука.

В следующий раз мы увидели Митча в клетке в суде.

Я взял портативный переводчик, и мы более или менее разобрались, в чем дело. Судя по всему, мелкий шодарец был чьим-то партнером, и Митч все равно что ослепил его, кастрировал и безнадежно изувечил еще дюжиной способов. Насколько я понял, Митчу дали не максимальное наказание — ему назначили кого-то вроде адвоката, — но я не разобрался, к чему именно его приговорили. К скольжению, что ли. После суда Митча укатили в клетке. Он ухмылялся во весь рот.

Нам сказали, что надо подождать его до завтра. Я боялся, что наутро мы увидим отбивную на носилках. Но Митч явился на своих двоих, сияя, как начищенный пятак, в сдвинутой на затылок фуражке. Даже костюм не помялся!

— Они меня не тронули! — сообщил он. — Немного встряхнули, посветили лампочками. Не знаю, что это было, но для людей не страшно.

Крупный шодарец, который пришел с Митчем, смотрел на меня. Я направил на него переводчик — остальные члены экипажа шарахались от щупалец.

— Что вы с ним сделали?

— Он…

Опять это слово.

Шодарец указал на несколько домов на другой стороне порта. Не обращали внимание? Странная деревенька. Ее жители не смотрели на нас и не отвечали, хотя выглядели, на мой взгляд, вполне нормальными. Я решил, что это типа монастыря. Как раз тогда его обитатели стояли у забора и смотрели на небо.

— Это тюрьма?

— Что такое тюрьма?

— Место для нарушителей, которое им запрещено покидать.

— Нет. Они отправились туда добровольно. Наше правительство выделило им землю, где они могут жить вместе.

Наверное, вы догадываетесь, что я подумал. Чумной барак!

— Вы заразили нашего человека болезнью?

— Нет! Нет! Не болезнью. Он… я вижу, вы не понимаете. У вас на планете нет…

Шодарец смотрел на меня, и мне показалось, что на его лице промелькнуло какое-то чувство, но разве этих креветок поймешь?

— Дома он будет один? У него есть партнер?

— Да.

— Пусть проводит время с партнером. Живет тихо, не путешествует. Так протянет дольше.

Мы еще пару раз извинились и поспешно отчалили. Митч клялся, что ему ничего не кололи, не давали дышать газом, он не терял сознание, но я все равно засадил его в карантин, хотя какой там карантин на нашем корыте. Мы вышли на орбиту и отправились прямиком на станцию эпидконтроля.

Нас арестовали и проверили всем, что нашлось. Ничего. Митч выглядел совершенно здоровым. Единственное, он казался чуточку медлительным. Тесты этого не выявили, потому что им не с чем было сравнивать.

Через месяц нас всех отпустили, кроме Митча, и мы отчалили. Мэгги — девушка, которую вы видели, — осталась с ним на станции эпидконтроля. За ним продолжали наблюдать.

Я вернулся года через полтора. Хотите еще водки?.. Мне позвонили из эпидконтроля. Белобрысый коротышка по имени Бруно, даже не врач.

— Капитан, можно мы еще раз быстренько вас проверим, а потом поговорим?

— Что не так с Митчем?

— Мы еще толком не знаем. Но поскольку вы на обратном пути общались с ним больше всех, мы хотели бы еще раз проверить, не заразно ли это.

— Только быстро.

В основном их интересовали рефлексы, и я вернулся к Бруно в тот же вечер.

— Это не заразно. А теперь пойдем к мистеру Митчеллу.

Митч был полностью одет и читал, лежа на койке. Бруно придержал меня в дверях. Митч смотрел в книгу. Я успел сделать вдох, прежде чем Митч огляделся, вскочил с кровати и схватил меня за руку. Мы заговорили, перебивая друг друга. Митч лучился здоровьем и казался совершенно нормальным. Затем на мгновение повисла тишина.

— Мистер Митчелл, сегодня вы вернетесь домой, как мы и обещали, — сказал Бруно.

Снова едва заметная пауза.

— Ура! Красота! — жизнерадостно воскликнул Митч. — Джон, поехали вместе! Мэгги будет рада тебя видеть.

— Именно это я и хотел предложить, — вставил Бруно. — Наши врачи считают, что вы совершенно здоровы. Но я бы хотел, чтобы капитан Джеймс на всякий случай вас проводил.

Позже он сказал мне:

— Честно говоря, я ничего не понимаю. Он совершенно здоров. Никаких патологий. Но что-то не так. Я физик, а не врач. Вы только посмеетесь над моими догадками. Но будь он образцом, доставленным мне для, скажем, гармонического анализа… Расскажите мне подробнее о той деревне рядом с портом. Говорите, они смотрели в пустое небо? И когда они начали это делать?

Я рассказал все, что смог припомнить, но помнил я немного. Как я уже говорил, шодарцы напоминали зевак на улице, когда кто-то в шутку начинает смотреть не пойми на что и собирается толпа. Насколько мне известно, на нас они ни разу не глянули. Сколько им было лет? Откуда мне знать. В таком вот ключе. Да, Бруно еще спросил, какая там была поверхность.

— Да вроде бы ровная… Да. Нет, никаких новых зданий. Никаких машин… Дождь? На Шодаре не бывает дождя. Температура всегда около тридцати градусов Цельсия.

Бруно шумно выдохнул, шмыгнул носом и протер свои огромные старомодные очки.

— Теперь что касается поездки домой. Никаких самолетов! И никакого монорельса, — предупредил он. — Вот что, возьмите машину. И не гоните! Не больше пятидесяти километров в час.

— Что?

— Я совершенно серьезно. Вы можете нанести ему непоправимый ущерб… а может, я ошибаюсь. Но если вам на него не плевать, сделайте мне одолжение. Не трогайтесь резко с места. Все должно меняться очень медленно. Обращайтесь с ним… как с вязкой жидкостью, если вы понимаете, о чем я.

Я не